Хоть не поплыву, то нырну красиво, решил я и нырнул как положено,
головой вниз. Нырнул. Красиво. Учитывая, что до этого я не разу не
нырял, то что я попал головой в воду можно считать удачным нырком.
Как пуля мое тощее тело прошило толщу воды и я с ужасом почувствовал,
что плавки, сорванные с задницы ползут по ногам и уже находятся где то в
районе щиколоток.
Согнувшись креветкой я судорожно пытался натянуть их назад, но они
возвращаться не хотели. Кроме того, в ходе борьбы за водружение глупых
плавок на место я почувствовал, что достиг дна и аккуратно прилег бочком
на кафель. В ушах звенело от давления.
Сокурсники изгоняя хмель радостно плыли к противоположному борту
бассейна и только я кривляясь как раненый электрическим скатом, валяясь
на дне пытался натянуть на филей этот долбанный трикотаж.
Многочисленные зрители лежали на мокром полу наблюдая за подводными
танцами, и даже физрук забыв про секундомер таращился на меня гадая,
выплыву аль нет.
... Я выплыл. Не знаю как но выплыл. По собачьи. По коровячьи. По хомячьи.
Как умел. Причем к противоположному бортику. Как? До сих пор это для
меня загадка.
... Когда мои уши показались над водой, я услышал... Блин, ржали все.
Сокурсники и сокурсницы, посетители бассейна и их тренера, уборщица и
тренер. А я грустно висел в воде держась за бортик и думал. Мне еще
предстояло плыть назад.
***
Ноль с минусом
Единственный раз в жизни я видел, как учитель поставил отрицательную
оценку.
Дело было во втором классе на уроке музыки.
Контрольная работа.
Учительница (молодая темпераментная женщина, суперхолерик), за несколько
предыдущих уроков задолбавшая нас темой как называются и пишутся ноты,
громко и размеренно читает:
- До. Ля. Си. Фа. Ре. Соль...
Мы записываем эту речь нотными закорючками в нотных же тетрадках.
Закончив надиктовывать нам короткую какофонию и быстро собрав тетради,
учительница решила тут же их проверить. На проверку каждой работы у нее
уходило несколько секунд, после чего следовало оглашение приговора:
- Тихомиров – пять. Проворов – четыре... и т. д.
Я сидел на первой парте, поэтому хорошо видел, как у училки вдруг
полезли брови вверх, челюсть отвисла, а лицо начало менять цвет. Ступор,
как, наверное, у всех холериков, длился недолго. Потом последовал
словесный взрыв такой силы, что обалдели даже на камчатке.
- Что это такое?!! Как?!! ... Как вы могли?!! Это чудовищно!!! Это
беспримерно!!! Это два!!! Не, это даже не двойка!!! Это кол!!! (быстрым
движением ставит в лежащую перед ней тетрадку большой жирный кол).
Нет!!! Кола много!!! Это ноль!!! (размашисто зачеркивает кол и ставит
еще более крупный и жирный ноль). Нет!!! Ноля тоже много!!! Это ноль с
минусом!!! (добавляет к нулю минус на всю страницу).
Народ растерян и не может понять, в чем дело. Присмотревшись к тетрадке,
я догнал первым. Там, вместо закорючек, разбросанных по нотным линейкам,
было русским языком написано:
До. Ля. Си. Фа. Ре. Соль...
Это был не глум. Просто Ирка, у которой знания по предмету отсутствовали
категорически, решила, что лучше написать хоть что-то, чем ничего.
А учительница вскоре уволилась. Такие впечатлительные в школах не
выживают...
***
Представьте себе, что вы работаете на скорой, наверное, это не
возможно вообразить, не побывав хотя бы раз в шкуре врача, или
фельдшера, линейной бригады. Поэтому приведенные ниже случаи большинству
из вас не покажутся смешными, скорее напротив ужасно циничными. Не
судите строго – это обычные случаи из обычной жизни, обычный
скоропомощной юмор.
Сломанный тонометр
Бешеные сутки так у нас называются дни (и ночи) когда бригады не
заезжают на станцию, обслуживая по 20-30 вызовов за смену. Обычно так
бывает зимой, эпидемия гриппа и гололед способствуют. В одну темную и
холодную зимнюю ночь и произошел этот случай. Линейная бригада из двух
фельдшеров в три часа ночи впервые приехала на подстанцию после обеда.
Сделав все необходимое, девушки легли спать, заснули еще на пути к
подушке, а через полчаса... ВЫЗОВ!!! Надели обувь, взяли медикаменты,
сели в машину, поехали – все на автопилоте. Приехали. Заходят в квартиру.
Темно в дверях встречает женщина лет 40 с свечкой в руке, наши светят
фонариком, после такой смены интересоваться особенностями освещения нет
никакого желания. Втроем идут в комнату, заходят, женщина, сказав что-то
вроде Я сейчас, выходит. Старшая в бригаде берет стул и садится рядом
с кроватью, на которой лежит дед лет 70, укрытый одеялом, и задает
вполне обычный вопрос: Что беспокоит? Молчание. Повторяет громче.
Снова молчание. Ну, не хочешь - не говори, мы люди не гордые потом у
родственницы спросим. Достает тонометр, надевает манжету ему на руку,
словом измеряет давление. А в фонендоскопе тишина – давление 0. Так
бывает только у мертвого человека, но вот он пациент, вот он вызов с
поводом человеку плохо. Маш, то ли у нас тонометр сломался, то ли я
совсем ничего не слышу. Перемеряй а? Маша берет фонендоскоп и делает
то же самое, все равно тишина, а значит давление ноль! Странно!-
пролетает у них мысль. И тут в их поле зрения попадает женщина со
свечкой, встречавшая их у входа, Темнота скрывала ее лицо, но думаю, вид
у нее был удивленный: Вы что делаете?!! Кому скорую вызвали?
спрашивают наши. Себе! Это мне плохо!! ,- отвечает женщина-Дедушка у
нас вчера умер. Сказать, что фельдшера были изумлены, это значит не
сказать ничего!!! Так почему же он у вас на кровати лежит?! Так гроб
только завтра привезут! Разговор начал переходить на повышенные тона,
но все закончилось хорошо, помощь женщине оказали, рекомендации дали, в
том числе и по содержанию покойников до доставки гроба, чтоб путаницы
больше не возникало. Что дальше с той женщиной не знаю, а девчонки
доработав поистине ужасную смену, пошли по домам отсыпаться, они и
сейчас работают на нашей подстанции.
